Porof.ru
Профессии. Выбор профессии. Рабочие профессии. Перечень профессий





Последние комментарии:

[2017-06-23 17:36:49]
у1 ....в....в....ф. ...

[2017-03-19 18:30:10]
Никита примерно 8000грн. ...

[2017-02-22 16:35:57]
Павел Ага, с ожирением 2 степени тоже ...

[2016-12-12 16:32:35]
Константин. Я с тобой конечно соглашесь! Я ...

[2016-10-12 22:39:07]
Анна Спасибо большое за статью. ...

Профессия без традиции


Реклама:

Радиомонтажник... Эта профессия родилась сравнительно недавно, всего лишь три-четыре десятилетия назад. Не сравнить с веками существования профессии ткачей или каменщиков. Но нет, пожалуй, ни одной другой профессии, где так мало было бы традиций и так много изменений.

Слово "радио" осталось в названии профессии с тех недавних пор, когда радиомонтажник монтировал радиоприемники. А за прошедшее время появилась и электронная аппаратура, и приборы автоматики. Ламповые устройства сменили транзисторные, их, в свою очередь,- приборы на интегральных микросхемах - цифровых и аналоговых...

Владимир Владимирович Усков ни разу в жизни не собрал радиоприемник по служебному заданию. И все же он радиомонтажник, причем самой высокой квалификации.

Побеседовать с Владимиром Владимировичем я решил не случайно. Он работает в отделе электронных приборов Научно-исследовательского института имени Л. Я. Карпова, где занимаются разработкой нестандартного оборудования для физико-химических экспериментов. Нестандартного - значит, такого, которое пока еще не выпускает промышленность. В отделе разрабатывают и цифровые измерительные приборы высокой точности, и источники питания для различной аппаратуры, и высокочастотные генераторы малой и большой мощности. Круг задач отдела широк. А это предъявляет к радиомонтажнику, работающему в нем, требования, соответствовать которым весьма и весьма непросто. Усков, по отзывам его коллег, этим требованиям отвечает.

...На столе Ускова порядок. Паяльник включен через специальный трансформатор, чтобы не обгорало жало. У стены - тестер. Рядом маленький осциллограф. Над ними приколота к стене большая схема прибора, монтажом которого занят сейчас Усков. А посреди стола - готовая печатная плата со смонтированными на ней деталями.

Спросив разрешения, беру плату в руки.

Ряды разноцветных деталей, блестящие точечки олова, дорожки фольги тянутся от одной пайки к другой ровно, будто провела их не рука, а механизм.

-Ничего удивительного,- говорит Усков.- Дорожки я провожу по линейке, а чтобы краска не подтекала, снизу на линейку наклеиваю полоски изоляционной ленты. Если интересно, попробуйте сами.

Я получаю кусочек стеклотекстолита, одна сторона которого покрыта блестящей медной фольгой, тонкий стеклянный рейсфедер, линейку и пузырек с нитрокраской. Краской предстоит нарисовать узор дорожек, намеченный обыкновенным карандашом. Затем, когда она высохнет, заготовку печатной платы опустят в раствор хлорного железа. Лишняя фольга растворится, и останутся лишь защищенные краской дорожки.

Окунаю рейсфедер в пузырек с краской и жду, пока она наберется в носик. Краска не торопится.

-Нет, так ничего не получится,- говорит Усков. Он надевает на конец рейсфедера отрезок прозрачной пластиковой трубочки, с ее помощью всасывает в рейсфедер краску и тряпочкой смахивает с его кончика повисшую каплю. Прикладываю линейку к плате и провожу линию длиной сантиметра четыре. Линия получается прерывистая, словно на фольге отпечатались знаки азбуки Морзе -

тире-точка-точка-тире...

-Слишком быстро,- поясняет Усков.- Нужно вести руку медленнее.

Пробую последовать совету. Линия получается ровной, как надо.

-Чересчур толста,- говорит Владимир Владимирович.- Видите, здесь на ширине в два миллиметра нужно провести три линии. Если они будут такие толстые, то все не уместятся.

-Как же рассчитать, чтобы толщина была в самый раз? - спрашиваю я.

-Рассчитать? - переспрашивает Усков.- Наверное, никак, Нужно чувствовать толщину рейсфедера, густоту краски, скорость движения руки.

-Чувствовать... Это дается только опытом.

-В общем - да,- соглашается Ус-ков.- Но бывает так, что и опыт не помощник. Например, когда получается, как мы говорим, непропай. С виду пайка хорошая, а контакта нет. Чтобы поправить положение, достаточно капли олова. Но куда ее положить? Приходится один за другим пропаивать заново все контакты. Или же включаешь осциллограф и один за другим просматриваешь на экране все сигналы. Так что опыт здесь не помощник. Да и вообще я не верю, что бывает опыт на все .случаи жизни. У меня получается так, что каждый новый прибор заставляет снова учиться. Одно могу сказать с уверенностью: если печатная плата красива, то работать она будет лучше и надежнее, чем сделанная неряшливо.

С тем, что аккуратно сделанная плата надежнее неряшливой, не согласиться трудно. Но то, что она работает лучше... Какая может быть связь между внешней красотой и работоспособностью деталей? Да и как детали, проверенные на макетной схеме, могут не заработать на плате?

Усков достает из стола макетную плату. Ровные ряды заклепок, на них спаяна какая-то схема.

-Видите, расстояния между деталями большие. Это делается специально, чтобы, проверяя работоспособность той или иной схемы, инженеру было легче подобраться к деталям жалом паяльника или щупом измерительного прибора. На плате же расстояния приходится делать меньше.

Тут и начинается...

Радиолюбители хорошо знают, что такое самовозбуждение. Включаешь приемник, а из громкоговорителя вместо музыки или голоса диктора - вой, писк, хрип. Происходит это как раз из-за того, что во время работы одни детали влияют на другие. То же может произойти и в любом электронном приборе. Он начинает генерировать так называемые паразитные излучения. А они, в свою очередь, мешают работе всех других узлов. И чем ближе друг к другу детали (это относится в большей степени к высокочастотным устройствам), тем больше опасность самовозбуждения.

-Вот и приходится ломать голову,- продолжает Владимир Владимирович.- Крутишь так, сяк... Вроде бы получается хорошо, но видишь, что так детали располагать нельзя. По-другому - можно, но выходит неопрятно. Иногда сидишь над миллиметровкой и мечтаешь: была бы, мол, волшебная палочка. Взмахнул бы ей - и детали сами заняли бы по команде свои места... Нет такой палочки. Да и будь она, пожалуй, стало бы скучно работать.

"Можно", "нельзя"... Как Определяет это радиомонтажник? Ведь для этого нужны инженерные знания, а радиомонтажник - профессия рабочая. Я спрашиваю об этом Ускова.

- У рабочего и у инженера должен быть один, общий язык. Можно, конечно, сидеть и выслушивать команды: здесь сделай так, здесь - этак. Но ведь гораздо интереснее говорить на языке инженера. Это и ему облегчает работу, и идет на пользу делу. Ведь не может инженер продиктовать мне все до мелочей. А возможности набраться знаний есть немалые. Каждый раз, начиная новый прибор, я прошу инженера, разработавшего схему, объяснить мне, как она работает, что делает каждый блок, почему он именно таков, а не сделан иначе. А дальше помогает уже обыкновенная логика.

Вот, к примеру,- продолжает Усков,- мы делаем малошумящий усилитель слабых сигналов от фотоэлектрического датчика. Величина сигналов - десятки микровольт. Это в миллион раз меньше, нежели сигналы в радиотрансляционной сети. Да что там трансляция! Чтобы услышать сигналы фотодатчика хотя бы в наушниках, нужно предварительно усилить их в сотни тысяч раз! С помощью транзисторов, микросхем усиление можно сделать практически бесконечным. Но дело не только в коэффициенте усиления, а и в величине самих сигналов. Усилитель обладает собственным шумом, и если его величина будет сравнима с величиной сигнала, то о точных его измерениях не может быть и речи - шум исказит показания прибора. Поэтому инженер использует различные ухищрения, чтобы снизить шумы усилителя: использует специальные транзисторы, ставит в усилитель фильтры, снижающие шум.

И вот представьте: я возьму да смонтирую вход усилителя рядом с сетевым трансформатором. Во время работы он излучает электромагнитные волны. Они попадут на вход моего усилителя и смешаются с сигналом, он буквально потонет в помехах. Ясно, что вся работа инженера, да и моя собственная, пойдет насмарку.

Учитывать приходится, конечно, не только технические особенности. Думаю и над тем, чтобы с прибором было удобно работать. Здесь важно и то, чтобы не мешались под руками соединительные кабели, которыми прибор будет связан с экспериментальной установкой, и необходимо, чтобы органы управления всегда были под руками, чтобы цифры на индикаторе прибора были хорошо видны на расстоянии.

Работает радиомонтажником Усков уже двадцать пять лет. И когда сегодня оглядывается назад, все кажется гладким: никаких поворотов судьбы, никаких сложностей... Лет в четырнадцать занялся радиолюбительством. Это было в тысяча девятьсот пятьдесят шестом. Начал, как многие тогда, с детекторного радиоприемника. Намотал контур, подключил детйктор, наушники; антенну, которую из окна дома перебросил на дерево. Покрутил ручку настройки и обомлел: музыка. Слышно еле-еле, но слышно! До этого такие радиоприемники он слышал у некоторых знакомых. Но тут заработал его собственный! Удача так окрылила, что попробовал собрать простенький ламповый. Тоже заработал, хотя Усков не очень-то тогда понимал, что происходит на сетке лампы, на аноде. А хотелось все знать по-настоящему. И он поступил в школу радиомастеров. Тогда не было современных профессионально-технических училищ, и эта трехгодичная школа работала при вечерней школе. В тысяча девятьсот шестьдесят первом году пошел на работу в научно-исследовательский институт. Поначалу работал лаборантом, затем радиомонтажником. Работа в институте была разнообразная, как и сейчас. Но все было по-другому. Транзисторы только появлялись. Журнал "Радио" начал публиковать простенькие транзисторные схемки радиоприемников. А вскоре на улицах можно было встретить щеголей с радиоприемниками в мыльницах вместо корпуса. Владимир Владимирович тоже тогда не удержался: уж очень заманчиво казалось сделать такой маленький приемник после лампового "сундука". Думал, транзистор - верх совершенства, хотя вещь и капризная. Паял, затаив дыхание,- перегревать транзисторы нельзя. Да и вообще вызывали они какое-то недоверие, особенно у специалистов старшего поколения. Передавалось оно, конечно, и молодым...

-Владимир Владимирович,- опять спрашиваю я,- за те двадцать пять лет, что вы работаете с электроникой, ее элементная база сменилась уже не раз. Сложно бывает перестраиваться, скажем, с транзисторов на микросхемы?

-Вот я об этом и хотел сказать. В начале семидесятых годов появились микросхемы, и я отчасти понял тех, кто не хотел принимать транзисторы. Поначалу микросхема казалась черным ящиком. Знаю, что внутри десяток транзисторов, знаю, что стоит она дорого. А вот зачем она? Зачем такое расточительство, если можно сделать ту же схему в обычном исполнении и получится дешевле? Лишь со временем понял, что именно такую не сделаешь. То есть, даже если собрать из отдельных транзисторов такую же точно схему, что спрятана внутри одного корпуса величиной с транзистор, то работать она будет гораздо хуже. А позже появились микросхемы, которые и собрать невозможно. Смотрю иногда на микросхему и, хотя знаю примерно, как она изготовлена, не могу представить, как столько деталей уместили в крошечный корпус. Попробуй я повторить ее на отдельных транзисторах, заняла бы, наверное, объем с чемодан. Невольно относишься к ней с осторожностью. Ведь при неумелом движении можно отломать ножку или, если зазеваешься при пайке, можно перегреть. А потом уже не починишь. Столько пропадет вложенного в микросхему труда!

-И все же, Владимир Владимирович, откуда берется настоящая квалификация? Как стать хорошим радиомонтажником?

Усков пожимает плечами: готовых рецептов, мол, нет.

-Могу говорить только о себе,- отвечает он, подумав.- Мне всегда было интересно работать. Наверное, потому, что я всегда понимал, что знаю далеко не все. И еще: нельзя в нашей работе обрастать традициями. Кроме одной - работать на совесть.

Реклама:
  • Прокомментируй-ка


    Ваше имя:

    RSS
    Комментарий:
    Введите символы: *
    captcha
    Обновить

    Copyright © 2009-2017.
    Копирование материалов разрешено при наличии активной
    обратной гиперссылки на первоисточник Porof.ru